Байки о шпионах и разведчиках - Страница 8


К оглавлению

8

Итак, чем был для нас ценен этот индивидуум… Во-первых, у него были стальные документы от ЮНЕСКО и МИДа Греции, документы были и на сотрудников, и на вывоз животных из страны, плюс к этому у него были две клетки с животными. А остальное было дело техники…

Пятерых товарищей (в том числе одну девушку) оформили охранниками и ассистентами, а вот для оставшихся четверых пришлось применить, так сказать, анималистическую личину. На них одели снайперские лохматки, стилизованные под лапы перчатки, и сапоги, и специально для них создали усиленные клетки из бруса и тех самых металлических прутьев, подлежавших эвакуации. Правда, в лохматках переодетые приматами ребята были похожи и вовсе на орангутангов, но кто тут знает, что оные водятся сейчас только на Борнео. И тут пришлось, на всякий случай, применить не совсем приятный элемент реальной маскировки. В клетки с "самцами" пришлось накидать какого-то ядреного навоза, то ли буйволиного, то ли слоновьего, но пах он термоядерно. По крайней мере, финская застава и бельгийский патруль шарахнулась от клеток из-за запаха, а итальянцы отпрыгнули на несколько метров, когда самцы взревев стали ломиться наружу.

Короче, ребята развлекались всю дорогу, ревя на разные голоса, колотя кулаками по стенам клеток и обжираясь бананами. А вот анекдоты с определенной тематикой долго не вызывали у них смеха. Короче, как сказал по этому поводу один генерал: "Даже навоз, при правильном использовании, может служить делу Мировой революции!"

P.S. Молодой Афинский зоолог, впервые познакомившись с животными вне зоопарка, к клеткам подходить опасался. И из-за запаха, и просто из чувства самосохранения.

Троянский конь в стиле Капоэйры

 

В данном небольшом государстве последний военный переворот был лет пять назад. С одной стороны это означало на сегодня глубокую стабильность, но с другой стороны, Хунта, обещавшая всеобщее благоденствие, все годы после путча занималась оным только на свой счет.

Так что, народ стал потихоньку ненавидеть новоявленных "спасителей нации и отечества", а партизаны буквально кишели в джунглях, куда уже год правительственные войска старались не соваться, правда, местное начальство, постоянно имитируя при этом боевые действия, естественно, без вреда для партизан, сохраняло лицо в стиле Януса. Но в данном регионе реальная власть — это Столица, и объединенное командование партизанских сил — спало и видело себя въезжающим на белых конях (или на худой конец трофейных джипах) в ликующую столицу.

Но мудрый советник-компаньеро сказал, что столицы надо брать изнутри, и привел, как пример, историю Троянского коня, только Одиссей у него был кем-то вроде Че, а вместо коня был бронепоезд, замаскированный под экспресс. И когда восторг Комитета партизанских команданте утих, советник добавил, что для коня нужно предварительно подготовить в столице конюшню, то есть укрепить то, что у наших называется подполье, а у них — пятой колонной, и молча обвел взглядом присутствующих, умудрившись заглянуть в глаза каждому. И хотя советник был на тот момент трезв, добродушен и без кувалды, Революционный комитет моментально и единогласно согласился отложить штурм столицы.

А в столице кипела светская жизнь. Столпы новой власти были из бывших майоров и подполковников, ставших в одночасье полковниками, генералами и министрами (соратники по путчу младше чином по службе продвинулись мало, и не все, что сильно потом сказалось на лояльности армии). А новые нувориши изо всех сил старались показать себя новой аристократией. (Реальная аристократия еще после прошлого путча рассосалась по заграницам). В столице устраивались балы и рауты, был некий псевдо-аристократический салон, но все это выглядело нарочито и не серьезно, это, скажем, если бы вместо конной статуи Боливара на пьедестал поставили бы статуэтку в виде мартышки, сидящей на колли.

И в один прекрасный день в городе открылась школа Капоэйры "Принцесса Изабелла". Настоящая Капоэйра — это некая взрывная смесь танцев, боевых искусств, игры, и все это густо замешано на акробатике. В данном случае, это были варианты неких спортивных танцев, и местную элиту тут сразу привлекло несколько частностей…

Было два отдельных класса: мужской и женский. И если в женском были очень высокие цены, бешено элегантные костюмы, и больший упор шел на танцы, то в мужском больший упор был на акробатику и на боевые искусства с элементами фехтования. И там цены были существенно ниже, так как мужское отделение спонсировала какая-то европейская секция фехтования и вербовала оттуда будущих фехтовальщиков. Так что, женскую секцию сразу оккупировали светские дамы, которые так же потребовали для себя занятий по фехтованию (с мускулистыми красавцами, естественно).

А как-то, еще тогда, когда "Принцесса Изабелла" не пользовалась большой популярностью, в доме мэра состоялся бал. В разгар танцев у стены скромно и грустно стояла Люсия, дочь третьего (то бишь, самого младшего) заместителя Министра Внутренних дел, Советника Гонсалеса. Грустной она была потому, что её никто не приглашал на танец. И дело было не в том, что она была менее красива, чем другие девушки, хотя и это было близко к истине. Люсия была вдобавок и не слишком глупа, и женской мудрости ей перешло от покойной матушки в достатке, и она сразу просекла, что интерес молодых мужчин её круга был направлен не на неё, а на связи и возможности её отца, тем более, что её папенька, обиженный застрявшей (видимо навсегда) карьерой, много ей чего рассказывал про местный истэблишмент. Так что, когда за ней пытались ухаживать местные мажоры, она видела перед собой не симпатичных молодых людей, но ничтожных потомков больших негодяев. И тут грустные мысли девушки прервал подошедший к ней кабальеро с лицом постаревшего, но не пьющего графа де ля Фер. Поклонившись, он представился хозяином школы танцев "Принцесса Изабелла" Дон Хуан Клермона, между прочим, потомок знаменитого Луи де Клермона, графа де Бюсси. Он пригласил девушку на тур танца, и, высоко оценив её танцевальные навыки, пригласил к себе в школу.

8